На главнуюСвязатьсяПОЛИГРАФИЧЕСКАЯ БИБЛИОТЕКА ШАРИФУЛЛИНА МАРСЕЛЯ. СПРАВОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ, ТЕХНОЛОГИИ, СТАТЬИ.

Главная : Мемуары :

Как я пытался возродить типографию МГУ. Часть 3.

Продолжение. Начало здесь           

 

 Решение о том, что я стану директором Типографии МГУ было принято летом 2007 года после того, как я познакомился с первым проректором МГУ В. В. Белокуровым. Мы с ним осмотрели типографию, меня в качестве эксперта компании «Вариант», поставщика нового оборудования, представили директору типографии – Русских Владимиру Ивановичу. Так как не всё оборудование к тому моменту было доставлено в Москву, на меня возложили обязанность подготовить помещения к приёмке и установке.

О ситуации, сложившейся к тому моменту в типографии, я подробно рассказал в первой части мемуаров. Здесь отмечу только, что попал я туда в самый пик развала старого предприятия. На тот момент 70% площадей типографии сдавались в аренду различным фирмам, и среди огромной толпы людей, снующих в здании, сотрудников типографии совсем не было видно. Загрузка их работой была на нуле, нищенскую зарплату 1,5-5 тыс. руб. они не получали уже пару месяцев и, кто как мог, подрабатывали в фирмах-арендаторах. Директора же эта ситуация полностью устраивала и он, написав несколько служебных записок ректору МГУ о бедственном положении типографии и невыплаченных долгах за последние заказы со стороны Издательства МГУ, выжидал, чем всё это закончится.

Будучи проницательным человеком, он, возможно, понял угрозу с моей стороны и, не поверив, что мои функции ограничиваются только экспертными вопросами, самоустранился от решения проблем. Собственно, свой доход он получал от арендаторов, а помогать типографии, которая уходила из его рук, ему было не выгодно. Возможно, он рассчитывал, что меня постигнет неудача в деле восстановления типографии, и когда я сдамся, он вернется в родные пенаты на белом коне.

В результате мне пришлось в одиночку делать планировку помещений и расстановку оборудования, составлять ТЗ на ремонт и отстаивать выделение средств на то, чтобы этот ремонт был сделан вовремя.

В итоге, В. И. Папсуев, главный инженер МГУ, поняв, что легко от меня не отделаться, выделил свою ремонтную бригаду, чтобы она сделала необходимый ремонт для расстановки нового полиграфического оборудования в здании типографии. Помню, что для этой цели было выделено 6 млн. рублей и я, несмотря на сопротивление строителей, заставил их сделать комплексный ремонт на площадях порядка 2000 кв. м., на двух этажах здания типографии, полностью заменить электропроводку и электроарматуру и отреставрировать давно не работавшую систему вентиляции. К сожалению, заставить их отремонтировать все площади типографии я не сумел, поэтому все административные и складские помещения, расположенные в основном в подвале, остались в плачевном состоянии. Впрочем, учитывая скромный бюджет мероприятия, и то, что реально свои деньги строители получили лишь через полгода, в декабре 2007, это уже было огромным достижением.

28 июня вышел исторический для меня приказ №455 о моём назначении директором Типографии МГУ и о создании этого нового обособленного структурного подразделения МГУ. Я впервые встретился с ректором В. А. Садовничим, который пожелал мне успехов, сказал, что надеется на меня, и попросил по возможности не увольнять старых сотрудников типографии, многие из которых имели стаж от 10 до 40 лет непрерывной работы на этом месте. Что сказать, я был горд собой и счастлив, что познакомился с человеком-легендой, что буду работать в его команде, и готов был свернуть горы, чтобы оправдать доверие Виктора Антоновича.

2 июля я был представлен, а точнее, сам представился коллективу типографии. Я занял кабинет бывшего директора, переместив его в комнату напротив, в той же приёмной, и предложил ему должность заведующего производством.

В тот же день я собрал коллектив на общее собрание, и неожиданно обнаружил, что работников довольно много – порядка 30 человек. Позднее я узнал, что с учетом отпускников и «мёртвых душ» в штате типографии числится почти 50 человек.

Ещё позже я узнал, что старый директор по заданию юридического управления МГУ в последние месяцы занимался ликвидацией предприятия «Типография издательства МГУ» (которое, как выяснилось, документально принадлежало не МГУ, а Министерству образования) и преуспел в этом.

Он ликвидировал юридическое лицо и снял всех сотрудников со всех фондов, «подвесив» таким образом, всех этих людей в неизвестном положении с 5.06.2007 года.

Я бодро выступил на общем собрании типографии, заверил людей, что не собираюсь никого увольнять, сказал, что с каждым побеседую отдельно, и мы решим его дальнейшие обязанности и уровень вознаграждения, на который они могут рассчитывать. Как я уже писал в первой части мемуаров, коллектив мне достался возрастной. Узнав об их заработной плате, я в первую очередь решил, что обеспечу этим людям достойный уровень жизни. И что они в ответ должны вернуть это моё отношение добросовестной и качественной работой. Каким же идеалистом я был тогда!

К этому моменту ремонт на производственных площадях был закончен и уже шёл процесс монтажа оборудования, которым, собственно, я и руководил. Вскоре выяснилось, что имеющиеся сотрудники не могут и не горят желанием осваивать новую технику, и что мне для запуска предприятия придется набрать новых сотрудников, умеющих работать на новой технике. К тому же, надо было срочно форсировать создание отдела продаж с менеджерами, способными находить и брать в работу заказы на открытом рынке. Параллельно необходимо было работать над рекламной кампанией, афишированием нового полиграфического предприятия на московском рынке. Несмотря на гигантский объем и неподъёмность этих задач, я с головой окунулся в омут дел и проблем.

Проблемы же не заставили себя долго ждать. Во-первых – финансовая. В середине июля выяснилось, что сотрудники типографии еще не получили з/п за июнь, и что скоро уже надо им платить за июль. У меня же, как выясняется, к этому моменту не было ни бухгалтера, ни заказов, которые могли бы привести средства, ни расчётного счета, куда эти средства можно было бы зачислить, ни менеджеров, которые могли бы просчитать и принять заказы, ни новой техники. Старое же оборудование было таким ветхим и древним (три полу-убитых Ромайора, один Доминант 725 с одной еле-еле работающей секцией, ручная проявка и копировальная рама 50-х годов выпуска, пылящая изо всех своих щелей и с мутным от времени стеклом), что сделать на нем коммерческий заказ было сродни самоубийству, то есть – невозможно. Деньги также были нужны для инсталляции новой техники. В частности, для прокладки водопровода и кондиционирования для CTP и формного участка. Таким образом, взять деньги было неоткуда, а задачи развития типографии с меня никто и не снимал. В этих условиях, я не нашел ничего лучшего, чем просто принести свои личные деньги, заработанные на предыдущих местах работы, в кассу типографии. Таким образом была решена проблема зарплаты за июнь (я действительно добросовестно выплатил людям за этот период, к которому не имел никакого отношения, понимая, что иначе никто им не поможет) и за июль. На мое счастье, зарплаты тогда были мизерные, и 400 тыс. рублей, которые у меня были в запасе, хватило чтобы почти полностью закрыть этот долг старого директора.

Интенсивность моей работы в этот период зашкаливала все пределы: я параллельно создавал сайт типографии www.mgu-print.ru и раскручивал его по всем каналам, известным мне в интернете, проводил множество собеседований с людьми, обращавшимися по объявлениям, которые я также разместил везде, где мог, вырабатывал ценовую политику и искал клиентов самостоятельно, вводил в эксплуатацию оборудование и принимал его в работу. Надо было спешить, так как я понимал, что на следующую зарплату у меня нет денег, и нет другой возможности заработать, кроме как запустить в работу типографию на коммерческом рынке Москвы. Много времени и сил уходило на обустройство типографии, ибо её состояние было весьма плачевно. Из 8 туалетов функционировал только 1, в остальных были сломаны унитазы или наглухо забиты трубы. Не было горячей воды во всем здании типографии.

Несмотря на существующий к 2007 году в стране уровень компьютеризации, в типографии казалось, что остановилось время. В распоряжении типографии был всего один компьютер в отделе допечатной подготовки и один принтер формата А4, способный выводить изображение на кальку. Это позволяло с помощью ручного монтажа как-то изготавливать простую черно-белую продукцию, но было совершенно недостаточно для современной типографии, рассчитывающей занять место на открытом рынке Москвы. Пришлось опять же на мои личные деньги покупать оргтехнику, сантехнику, и прочие вещи, необходимые для работы производства.

Горестным открытием в тот период для меня явилось полное отсутствие помощи со стороны МГУ. Мой куратор, первый проректор МГУ, профессор, Белокуров Владимир Викторович, казалось, понимал мои проблемы, входил в положение, помогал составлять служебные записки ректору МГУ, где я обрисовывал состояние типографии и просил помощи (неизменно добавляя в начало каждой СЗ несколько абзацев с благодарностями от меня в адрес В. А. Садовничего, о запущенном оборудовании и об успешном развитии вверенного мне предприятия), но дальше этих бумажек и обещаний помочь дело не двигалось. Юристы, которые должны были оформить расчётный счет типографии, помочь с переводом персонала, а также сотрудники центральной бухгалтерии и финансового управления просто игнорировали все мои просьбы Ежедневно я начинал свой день с обхода кабинетов главного бухгалтера МГУ Г. Л. Мазиной, начальника финансового управления В. Ф. Савицкой, начальника юридического управления А. С. Ивлева, но ничего не мог добиться. Было ощущение, что я бьюсь головой в каменную стену, но никакого успеха я месяцами добиться не мог. Причём, все эти руководители мне мило улыбались, говорили, что понимают, что проблема персонала типографии «повисла в воздухе», что им надо как-то платить зарплату, но совсем ничего не делали. А штат типографии всё рос и рос. К концу 2007 года общая численность работников достигла почти 100 человек, а фонд выплачиваемой на руки зарплаты вырос до 1,5 млн. рублей. Этих людей надо было обеспечивать зарплатой, надо было платить налоги, как-то покупать бумагу и расходные материалы для производства заказов. Надо было, наконец, куда-то принимать денежные средства за выполняемые заказы. Официально такой возможности не было, и так и не появилось до конца 2007 года. Впрочем, давайте пойдем по порядку.

 

Юридические вопросы. 

Как я писал ранее, старая типография издательства МГУ представляла собой отдельное юридическое лицо с расчётным счетом, открытом в коммерческом банке – Банке Москвы. И подчинялось не МГУ, несмотря на свое название, а Министерству Образования, к тому времени уже расформированному. Соответственно, старый директор был неподконтролен МГУ, что не мешало ему завалить ректорат жалобами и просьбами финансирования, и к моему приходу уже успел ликвидировать своё юридическое лицо, сняться с налогового учета и выписать всех сотрудников со всех фондов (пенсионного, соц. страхования и т.п.). Причём, об этом в типографии никто не был извещен. Люди продолжали приходить на работу и делали в основном продукцию для издательства МГУ, добивая складские запасы расходных материалов. К этому моменту долг издательства составил порядка 400 тыс. руб., и, разумеется, никто не собирался его погашать и оплачивать те заказы, которые типография делала в момент моего прихода. Эта работа была своеобразной услугой старого директора, знавшего, что он уходит, своему другу – директору Издательства. Я понимал это, но не прекращал такую деятельность, так как людей всё равно нужно было чем-то занять, другой работы всё равно не было, а за отгруженную и оформленную как следует продукцию была надежда получить оплату когда-нибудь в будущем.

28 июня вышел приказ-решение учебного совета и ректора МГУ Садовничего №455 «О создании обособленного структурного подразделения – Типографии МГУ», в котором я назначался директором этого подразделения, должен был в месячный срок представить проекты «Положения о типографии» и штатного расписания для их окончательной доработки и утверждения в юридическом управлении МГУ.

Свою часть работы я достаточно быстро выполнил и надеялся получить готовые утверждённые документы у начальника юридического управления А. С. Ивлева. Но не тут-то было. Это был летний период, и нужные мне сотрудники один за другим уходили в отпуска, а бумаги наши лежали без движения.

Несмотря на мои ежедневные хождения к Белокурову и Ивлеву в течение 2 месяцев, юридически новое подразделение появилось на свет лишь 1 сентября 2007 года.

Следующим этапом передо мной встала проблема перевода сотрудников старой (ликвидированной в начале июня) типографии в штат нового подразделения МГУ и открытия расчётного счета типографии в казначействе. Западное отделение 1 УФК было единственным местом, где разрешалось иметь расчётный счет структурному подразделению МГУ. Тут я начал прокладывать тропинки по новым маршрутам. Кроме своего проректора В. В. Белокурова я по нескольку дней в неделю простаивал в приёмных проректора по кадрам В. А. Мамонтова, главного бухгалтера МГУ Г. Л. Мазиной и В. Ф. Савицкой – начальника финансового управления МГУ. И тут также дело продвигалось с черепашьей скоростью.

Штатное расписание, подготовленное мной ещё в июле, было оформлено в кадровом управлении «задним числом» только в ноябре 2007 года. Тогда же В. А. Мамонтов и А. С. Ивлев, видимо поняв, что тянуть дальше нельзя, начали оформлять официальный перевод старых сотрудников типографии Издательства МГУ в новую Типографию МГУ. Документы оформлялись «задним числом» на начало сентября, момент официального создания Типографии МГУ. Фактически же к этому моменту в типографии работали не только порядка 40 старых сотрудников, часть которых я не мог уволить, даже несмотря на профнепригодность, так как был связан обещанием ректору, но и примерно столько же неоформленных новых сотрудников, работающих на новом оборудовании и вновь открытых должностях. Таким образом, кадровый вопрос более-менее решился лишь к середине ноября 2007 года. Почему более-менее, я расскажу позднее, когда коснусь персоналий, отвечавших в типографии за кадры и документооборот. Но финансово-бухгалтерский вопрос продолжает висеть в воздухе. В. Ф. Савицкая оказалась наиболее упорным руководителем, который игнорировал не только мои просьбы и мольбы, но и другие указания юридического управления и ректора. Казалось, ей доставляет удовольствие издеваться над людьми, держать их часами в своей приёмной в ожидании аудиенции и немотивированно отказываться от выполнения своих обязанностей. В итоге, расчётный счет Типографии МГУ был открыт в Казначействе только лишь 1 ноября 2007 года. Причём, как выяснилось, наши проблемы с этим не решились. Во-первых, мы обнаружили, что работать с Казначейством крайне неудобно. Информацию о зачислении денежных средств на счёт можно было получить, лишь отстояв часы в длинной очереди в отделении ОФК в приёмные дни. Причем, эта информация становилась известна лишь через 5-7 дней, а иногда этот период растягивался до 2 недель. А во-вторых, и главных, выяснилось, что счёт наш открыли лишь на пополнение, и что для того, чтобы получить права расходования и снятия средств на зарплату, МГУ должно предоставить какие-то дополнительные документы в Казначейство.

Ожидание этого растянулось еще на месяцы. К концу 2007 года я уже находился на грани нервного срыва. Мои бесконечные походы по властным кабинетам МГУ ничего не давали. Я потерял сон и по ночам, чтобы не разбудить своим стоном мирно спящую жену, мне приходилось затыкать рот подушкой и сдерживаться из последних сил. Помню свой поход к Белокурову в декабре 2007 года в состоянии стресса и свою просьбу уволить меня ввиду того, что я больше не могу нести эту ношу. Помню также его просьбы потерпеть и очередные обещания помочь. В результате его помощь выразилась в том, что типографии разрешили купить ещё полиграфического оборудования на 9 млн. рублей (видимо, неосвоенных и «сгоревших» бы к концу года). Возможно, Белокуров также не мог справиться с Савицкой и делал лишь то, что было ему доступно. Конечно, я был рад этим инвестициям, на которые мы купили автоматическую штанцевальную машину для вырубки и тиснения и автоматический промышленный ламинатор формата А2 (одни из самых мощных из существовавших тогда). Но с каким бы удовольствием я променял бы это на ускорение открытия расчётного счета типографии и решение финансовых проблем, в которые, словно в омут, погружалась типография. В итоге, словно издеваясь, МГУ предоставило нам право на расходование средств со своего казначейского расчётного счета в канун новогодних праздников – 29 декабря 2007 года. Издевательство же заключалось в том, что как выяснилось, с началом нового года расчётный счет в Казначействе подлежит обязательному переоформлению и начинает работать только после утверждения сметы расходов и доходов типографии в центральной бухгалтерии МГУ. Эта процедура проходила в мою бытность директором типографии трижды, соответственно в 2008, 2009 и 2010 годах, и занимала в среднем по 1,5 месяца.

Таким образом, только что заработавший как положено казначейский расчётный счет типографии через 2 дня был снова закрыт до февраля 2008 года, пока центральная бухгалтерия не утвердила смету.

Кстати, такие «новогодние каникулы» расчётного счета типографии были не единственными его «праздниками». В период президентских и думских выборов осенью 2008 года казначейский расчётный счет также без объявления прекратил свою деятельность по переводу средств более чем на месяц.

В общем итоге, из 32 месяцев, что я официально был директором Типографии МГУ, с 28.06.2007 по 12.02.2010, казначейский счёт по вине центральной бухгалтерии МГУ или другим необъяснимым причинам не работал 12 месяцев, то есть чаще, чем каждый третий месяц.

 

Финансовый вопрос.

 После описания юридического состояния типографии вам должна стать понятна ситуация, в которой я оказался со своими планами воссоздания и развития Типографии МГУ. Несмотря на отсутствие помощи со стороны МГУ, я не отказался от намерения «поднять типографию с колен». Оборудование постепенно было введено в строй, попутно мы отремонтировали все, что было можно и что было целесообразно из старой техники, имевшейся в типографии до моего прихода. Фактически, штат типографии постоянно увеличивался, хоть и без официального оформления (такой возможности не было до конца ноября), мне удавалось набирать квалифицированных сотрудников, умеющих работать на современной технике, имевших опыт производства коммерческой продукции, то есть без брака и в срок. Плохо было то, что момент становления типографии пришелся на пору подъёма экономики в целом и полиграфической отрасли в частности. В конце 2007 и начале 2008 годов типографии росли как на дрожжах, и повсеместно было острая нехватка профессиональных кадров. В таких условиях было очень непросто найти нужных сотрудников, и тем более – на небольшие зарплаты, которые мы могли предложить. Найти печатника офсетной машины, дизайнера или начальника производства, продаж или других отделов на зарплату менее 40-50 тыс. рублей в месяц тогда было невозможно. И для развития типографии я должен был соглашаться с условиями претендентов на такие зарплаты.

Кроме этого, с 1 августа я кардинально – в 4-5 раз поднял зарплаты всем старым сотрудникам типографии. В моей голове не укладывалось, как можно людям платить по 2-3 тысячи рублей в месяц и требовать от них добросовестного труда. В результате с 1 августа минимальные зарплаты поднялись с 1800 до 15 000 рублей. Столько получали подсобные рабочие, уборщицы и переплётчицы на ручных операциях, штат которых составлял 6-7 больных людей с отставанием в развитии, именно этих сотрудников мне было жальче всего. И я сам дал для себя обещание никогда их не увольнять. Средняя зарплата по типографии составляла 25 тыс. рублей и в дальнейшем она существенно не изменялась, несмотря на развитие и рост типографии, и текучку кадров. По этому показателю Типография МГУ сразу встала в один ряд с лучшими полиграфическими предприятиями Москвы (правда, пока на порядок отставала от них в производительности труда персонала). В ряд своих достижений я могу также записать тот факт, что зарплаты свои сотрудники типографии получили в полном объёме с максимальным опозданием 1-2 месяца, что, впрочем, характерно для большинства типографий страны. Это происходило несмотря на то, что свои личные сбережения я потратил для типографии еще на июльскую з/п, и что финансовые и юридические проблемы типографии так и не были разрешены до начала 2008 года.

Как же мне это удалось, спросите вы? А вот так. Спасательным кругом в 2007 году для нас оказался расчетный счёт старой типографии Издательства МГУ, не закрытый вместе с юр. лицом видимо по ошибке. Выяснив, что он функционирует и объяснив ситуацию с новым казначейским счётом бывшему заместителю директора, а ныне заведующему переплетным цехом Б. Б. Шейхон и бывшему главному бухгалтеру (а ныне зам. главного бухгалтера типографии) Г. В. Марченковой, имевшим право подписи на платежках, мне удалось уговорить их воспользоваться этим расчётным счетом в Банке Москвы до тех пор, пока не откроется новый р/с в Казначействе. Хочу выразить здесь свою признательность и благодарность двум этим пожилым женщинам, которые отнеслись с пониманием и не дали умереть типографии в начальный период ее существования. Разумеется, я проинформировал своё начальство об этом решении и, как обычно, В. В. Белокуров хмыкнул в ответ, дав понять, что он устно не против такой самодеятельности, но если, не дай Бог, случатся проблемы, он тут ни при чём. Я был рад и этому и как всегда готов был взять ответственность на себя и не подставлять начальство (которое, как выяснилось, подставило меня). Белла Борисовна переживала за нашу незаконную деятельность, но разделяя со мной проблемы типографии и её сотрудников, понимала необходимость этой меры. Как я уже говорил, ситуация с открытием казначейского счета тянулась до конца 2007 года, причём все эти месяцы руководство кормило меня завтраками, не отказывая, но и не разрешая наших проблем. В итоге, уже потеряв всякую надежду, и не желая рисковать ответственными сотрудниками, я пообещал Шейхон и Марченковой закрыть р/с до конца 2007 года, невзирая на обстоятельства.

Свое обещание я сдержал в последней декаде декабря, хотя уже и не верил, что казначейский счет будет открыт в скором времени (так и вышло, пользоваться им мы смогли только с февраля). Таким образом, несмотря на полный завал кадровой и финансово-экономической отчетности, отсутствие надлежащего документооборота, усугубленного моим дилетантством в этих вопросах (до МГУ я работал только в коммерческих организациях и никогда не стакивался с такими вопросами) и некомпетентностью ответственных за эти направления сотрудников типографии (к этому я вернусь позже), типография продолжала развиваться, с каждым месяцем увеличивая номенклатуру и объём выпускаемой продукции. Штат рос, практически все получали на руки достойную з/п, но в документах это не отражалось. Позже я узнал, что несмотря на то, что официально з/п начала начисляться только с сентября, когда было оформлено новое юр. лицо, к концу года она составила в сумме 7 млн. рублей. По документам она была начислена, но не выдана, так как не действовал расчетный счет предприятия. С момента открытия казначейского р/с без права расходования средств до конца 2007 года на нём скопилось около 900 000 рублей. Естественно мы, не зная, когда появится возможность делать с этого счёта платежи в пользу поставщиков расходных материалов, выплачивать деньги в фонды и снимать для выплаты з/п, не могли морозить на нем средства заказчиков полиграфической продукции.

Вот в такой безнадежной ситуации типография встречала новый 2008 год. В этот период я как бы жил двойной жизнью: с одной стороны я понимал серьёзность проблем, в которых находилось предприятие, с другой – видел, как растёт техническое и технологическое оснащение типографии, и как она становится заметным игроком полиграфического рынка. В моменты, когда проблемы целиком поглощали меня, я уходил на прогулку по территории Университета, и «вечный огонь», заснеженный парк и величественное, красиво подсвеченное главное здание МГУ успокаивали меня.

Приходили мысли о великих людях, вложивших свои знания и труд в создание этого грандиозного комплекса. И мой разрывающийся мозг успокаивался, и приходила решимость бороться до конца, и всё же вернуть былую славу одной из первых российских типографий, созданной еще в 1756 году великими Ломоносовым и Шуваловым по указу царицы Елизаветы.

В конце 2007 года по предложению главного бухгалтера типографии Н. В. Павловой (поистине зловещего персонажа моего повествования, о котором будет рассказано позже) было принято решение зарегистрировать отдельное ООО и использовать его коммерческий р/с параллельно с основным казначейским счётом типографии. Решение это было принято в середине декабря, когда надежда на открытие казначейского счета угасла, а старый р/с нужно было закрыть, чтобы не подводить Шейхон Б.Б.

Все хлопоты по регистрации ООО, получившего название «Ниман-Принт», Наталья взяла на себя. В качестве учредителей этой фирмы выступили моя жена (меня самого отговорили участвовать в этом деле, так как я был директором типографии), Наталья Павлова и Николай Зайцев, бывший на тот момент начальником производства Типографии МГУ. И действительно, сдав все документы в конце года, в середине января мы уже получили действующий расчётный счёт, который Наталья открыла в ближайшем к типографии коммерческом банке, расположенном на территории МГУ, в 3 минутах ходьбы от типографии. Таким образом, можно сказать, что в январе 2008 решился, наконец, сложнейший финансовый вопрос, тем более, что вскоре заработал казначейский счёт, но я попал из одной беды в другую, которая впоследствии и привела меня на тюремные нары. И без того запутанный документооборот запутался еще больше, а Павлова Наталья, ответственная за весь финансовый сектор, оказалась не только некомпетентным специалистом, но и непорядочным человеком. В первые месяцы после приёма на работу в июне и до конца 2007 года Наталья, как и я, барахталась в ворохе проблем, пытаясь ускорить открытие казначейского счета, но получив полную власть над коммерческим р/с, сильно изменилась.

На этом переходим к наиболее интересным людям, с которыми мне пришлось столкнуться, работая в Типографии МГУ.

 

Интересные персоналии Типографии МГУ.

 

Русских Владимир, директор «старой» типографии Издательства МГУ.

 Очень хитрый человек, лет 50, всегда плохо одетый, со сломанными очками, подвязанными верёвочкой, сыплющий анекдотами к месту и не к месту. Он сидел целыми днями в своём кабинете перед телевизором и музыкальным центром, отстранившись от всего, происходящего в типографии. Время от времени он принимал у себя друзей-арендаторов, с которыми под водочку беседовал на отвлечённые темы. К моему приходу типография была в полумёртвом состоянии и жизнь в ней поддерживали только зам. директора Б. Б. Шейхон, зам. по снабжению В. И. Корнеева, и за ними приглядывала жена директора, работавшая экономистом, то есть занимавшаяся расчётом тех немногих заказов, которые приходили в типографию из подразделений Университета.

Русских был доволен сложившимся положением вещей. Его благосостояние обеспечивали арендаторы, которых я насчитал более 10. Эти компании занимались самыми разными видами деятельности: три строительных компании, торговцы канцтоварами, туристические фирмы, банкиры, одна большая типография, 2 небольших издательства и еще несколько фирм, род деятельности которых я не смог определить до их выселения. Думаю, частью поступающих доходов Русских делился с руководителями подразделений типографии, обеспечивая тем самым их деятельность. Иначе, я не понимаю, почему люди работали за жалкие оклады 2-4 тыс. рублей в месяц. Так как такое премирование было не документированным, оно неизбежно приводило к склокам и вражде внутри коллектива, что, впрочем, было на руку директору.

Для пущего комфорта Русских оборудовал в одном из помещений бильярдную, куда приглашал знакомых руководителей подразделений МГУ, и строил сауну в подвале типографии. К моему приходу сауна была почти готова, не хватало лишь печки.

Я думаю, что предчувствуя свою отставку еще до моего появления в качестве эксперта, Русских спланировал тактику поведения. Так как повлиять на решение ректора он не мог, он сделал ставку на саботаж, рассчитывая, что у меня ничего не получится, а он впоследствии вернётся на свое место «на белом коне». Скрытый саботаж с его стороны я почувствовал сразу после нашего знакомства. Во-первых, он ничем не помог на стадии планирования помещений и расстановки нового оборудования, несмотря на наличие у него подробных строительных чертежей всех этажей здания. Впоследствии я обнаружил их в его сейфе. Эту работу мне пришлось проделать самостоятельно, замерив рулеткой все помещения и нарисовав подробный план в MS Visio. Причем на этом этапе решения о моём назначении директором не было еще и в проекте.

После моего назначения он, да и другие сотрудники типографии спрашивали меня о его дальнейшей судьбе, и я отвечал, что дал обещание ректору никого не увольнять, и что приглашаю В. И. Русских на должность моего заместителя по производству. На это он довольно улыбнулся и ничего не ответил. Я назначил ему довольно высокую зарплату в 30 000 рублей, которые он неформально начал получать с июля 2007 года. Отдачи же от него не было никакой: он также продолжал целыми днями сидеть перед телевизором в своём новом кабинете.

Я понимал, что совершаю ошибку, оставляя его в типографии, позже я понял это в полной мере. Но в тот момент мне не нужны были скандалы и открытый конфликт с ним, я хотел просто выиграть время и надеялся, что увидев, как развивается типография, он встанет на мою сторону, и будет помогать её строить. Ради этого я был готов терпеть его бездействие (впрочем, иногда он приносил пользу и в роли инженера ремонтировал старое оборудование типографии).

Русских продолжал сидеть на неоформленной должности и единственный из сотрудников категорически отказался подписывать документы о переводе в новое структурное подразделение МГУ в ноябре, когда отдел кадров Университета занялся этим вопросом. По этому вопросу даже состоялось совещание в кабинете у В. А. Мамонтова – тогдашнего проректора МГУ по кадрам. В результате, мы так и не пришли ни к какому решению. Но Мамонтов, видимо, зная характер Русских, поставил в известность начальника юридического отдела Ивлева, посоветовав ему готовиться к судебным искам со стороны Русских. Так оно и оказалось. В декабре 2007 года, после получения з/п, когда я в очередной раз предложил Русских подписать заявление о переводе в сотрудники типографии и получил категорический отказ, я пригрозил ему увольнением, если он не передумает в течение нескольких дней. Это был момент начала активной борьбы с В. И. Русских, начало которой я откладывал, занятый более насущными делами типографии.

На следующее утро Русских приехал в типографию в 5 часов утра и без разрешения вывез свой компьютер, телевизор, музыкальный центр, все исправные инструменты из комнаты инженера и другие ценные вещи.

Увидев такой демарш, я объявил охранникам, что Русских не является более сотрудником типографии и запретил пускать его на территорию. Впрочем, после этого он и сам перестал появляться в типографии. Информацию о происходящем он в полной мере получал от своей жены, которая продолжала трудиться экономистом в производственном отделе. Зато мы узнали об иске, который он подал к Университету, о якобы незаконном увольнении, требовании восстановить его в должности директора и выплатить ему оклад за все месяцы с июля 2007 года и моральный ущерб. Разумеется, о том, что всё это время он получал по 30 000 рублей, он скромно умолчал. В результате состоялось 4 судебных заседания, которые по несколько раз откладывались и растянулись более чем на год, пока Русских не смирился со своим проигрышем. В ходе разбирательства я и другие сотрудники типографии неоднократно вызывались в суд, но результатом стало только всеобщее отторжение Русских коллективом типографии. В этой обстановке не смогла у нас долго оставаться и его жена, Татьяна, которая уволилась по собственному желанию в 2008 году.

Итогом всей этой истории для меня стало понимание, что я слишком сильно доверяю людям и что правильнее было бы разорвать отношения с бывшим директором в самом начале. Это сохранило бы деньги типографии, а также нервы и время людей, вынужденных заниматься судебной тяжбой вместо выполнения своих обязанностей в типографии.

Нужно сказать, что Русских имел все шансы на победу, именно поэтому он многократно подавал кассационные жалобы и возобновлял проигранные дела. Учитывая, что он не подписал заявление о переводе в штат новой типографии, он продолжал оставаться сотрудником МГУ после расформирования старой типографии. Он приводил в суд разных своих знакомых, которые подтверждали его присутствие в типографии. Таким образом, он мог рассчитывать, что МГУ откупится от него многомесячной зарплатой и возмещением морального ущерба. О том, что он разграбил типографию и о том, что за ничегонеделание ежемесячно получал неплохую зарплату он, конечно, умолчал. Понимая, что проигрывает дело, от начал шантажировать меня, требуя компенсации с типографии за то, что он не будет говорить об использовании р/с закрытой типографии, но в итоге остался ни с чем.

Я не повторил этой ошибки спустя 3 года, когда принимал руководство типографией ВШЭ, также изрядно разваленной предыдущим директором.

 

Квартальнов Роман Владимирович, руководитель отдела продаж

 С Квартальновым Романом, сыном Павловой Натальи (о которой речь пойдет далее), я познакомился, когда они вместе пришли на собеседование для приёма на работу в июле 2007 года. Собственно, я звал Наталью, которую знал по своей предыдущей работе в компании «Вариант-Офсет», а она привела своего сына, предложив его на должность руководителя продаж. Это молодой человек 25 лет, работавший ранее менеджером по продажам в компании DPI, занимавшейся поставками компьютеров Apple и другой оргтехники. С его слов, он был успешным менеджером и знал множество потенциальных клиентов-заказчиков полиграфических услуг. Так как я остро нуждался в создании коммерческого отдела, чтобы наладить поиск и оформление заказов на внешнем рынке, я с радостью взял его на работу и поручил ему набор сотрудников в этот отдел, выработку ценовой политики и поиск первых заказчиков. Меня немного насторожило то, что он потребовал высокий оклад и маленькие премии с продаж, так как успешные менеджеры по продажам обычно предпочитают противоположный вариант. Но учитывая, что он пришёл из другой сферы, а также то, что типография только начинала свою деятельность, я согласился дать ему оклад 30 000 рублей и 5% от прибыли от всех заказов его клиентов.

Впоследствии я был поражен степенью его дилетантства, нежелания и неумения работать. Это звучит смешно, но за 5 месяцев работы менеджером по продажам он оформил всего 2 заказа от коммерческих клиентов, причем оба они были настолько примечательными, что достойны отдельного упоминания. Первым заказом была книга о влиянии космоса на психику человека, в твёрдом переплете тиражом 1000 экземпляров. Заказчик торговался более месяца, дизайнеры много раз переделывали макет, в результате он был принят по цене, граничащей с себестоимостью, но заказчик отказался вносить предоплату, после чего Роман, не согласовав этот вопрос со мной, принял заказ в работу без предоплаты. На этапе допечатной подготовки он не предупредил клиента о том, что иллюстрации в книге имеют низкое разрешение, и практически продавил начало работы над заказом перед отчаянно сопротивлявшимися дизайнерами и технологами. В итоге типография, затратив собственные средства на закупку материалов и более месяца работы переплетного цеха, получила паллету превосходной книги с мутными иллюстрациями. Клиент, увидев такое дело, тут же отказался от заказа, а мы еще несколько месяцев спотыкались об эту макулатуру в коридоре типографии. Со вторым заказом произошла еще более забавная история. Роман связался с какой-то антиправительственной общественной организацией и взял у них заказ на печать агитационной газеты по смешной цене около 4000 рублей за 1000 экземпляров. На этот раз с макетом и оплатой всё было нормально, и тираж успешно отгрузили заказчику. Гром грянул, когда его никто не ждал. Как оказалось, эту газету раздавали на каком-то митинге, и она попала в руки к кандидату в депутаты Гос. Думы от ЛДПР. Увидев в выходных данных реквизиты Типографии МГУ, этот деятель, желая получить скандальную славу, написал заявление в Прокуратуру и письмо на имя Садовничего с требованием объяснить, почему государственная типография печатает откровенную крамолу. Разумеется, по следам этих заявлений в типографию явились сотрудники правоохранительных органов. Я был вызван на ковёр к ректору и был вынужден писать объяснительные записки в прокуратуру и принимать меры.

Скандал был громкий, и нас спасло лишь то, что эта общественная организация была зарегистрирована как СМИ, имела все необходимые регистрационные документы и право на свободу печати. Тем не менее, я должен был принять меры, и я, признаюсь, не без удовольствия, уволил Романа, выдержав прессинг и сопротивление Натальи Павловой, а также выпустил несколько внутренних приказов о необходимости контроля содержания печатаемых материалов со стороны менеджеров, принимающих заказы, дизайнеров, работающих с макетами, печатников и технологов.

Несмотря на мою победу в том споре с Натальей, последнее слово осталось за ней. Роман перестал появляться в типографии как сотрудник с 1 декабря 2007 года, однако, как выяснилось позднее, Наталья, через подчиненных ей напрямую бухгалтеров и кадровика, оставила его в списках сотрудников типографии и еще 3 года продолжала выплачивать ему зарплату, скрывая это от меня. Позже Роман наведывался в типографию к матери и даже помогал в покупке каких то компьютеров. Наталья говорила, что сын устроился на хорошую высокооплачиваемую работу. Я сам видел его на новых автомобилях, но сейчас подозреваю, что источником этого благосостояния была наша еле-еле сводящая концы с концами типография.

 

Елена Волк, старший менеджер

 Девушка лет 30 – полная противоположность Роману. С первого взгляда она не производит впечатление успешного менеджера, однако обладает цепким умом и высоким профессионализмом в полиграфической отрасли. Ни раньше, ни позже я не встречал такого талантливого менеджера, знающего практически всё о печатном деле, способного в считанные минуты рассчитать и распланировать сложнейший заказ, учитывая не только способности нашей типографии, но и многих других субподрядных организаций, с которыми поддерживала постоянную связь. Я удивлялся способности Елены беседовать одновременно с 2-3 клиентами, держа в голове подробности десятков заказов, находящихся в производстве. С её приходом в октябре 2007 года, дела в отделе продаж сразу пошли на лад. Мы с Еленой достаточно быстро составили ценовую политику, распределили сферы ответственности различных отделов, утвердили стандартные техпроцессы. Она была настоящим кладом для типографии, но я не смог удержать ее.

С первых дней работы у неё не заладились отношения практически со всеми сотрудниками типографии. Категоричность и бескомпромиссность не позволили ей сотрудничать ни с другими менеджерами, ни с технологами и производственниками, ни с бухгалтерскими и кадровыми сотрудниками. Я пытался защитить её от нападок, но её бурная деятельность приводила к ежедневным конфликтам. На каком-то этапе Волк вступила в конфронтацию с Павловой, и та начала «морить» её в денежном отношении и подлавливать на ошибках с заказами. Волк же, неискушенная в таких интригах, подставлялась всё чаще и чаще. Ошибки Елена допускала главным образом из-за слишком оптимистичного взгляда на возможности типографии на том этапе работы, а также из-за того, что порой не могла сразу отказать клиентам, требующим от типографии невыполнимых по технологиям или по срокам задач. В результате мы оказались завалены претензиями клиентов к качеству и срокам выполнения взятых Еленой заказов, отказами от приёма готовой продукции и штрафными санкциями. Конфликты её с другими сотрудниками достигли кульминации, и мне пришлось расстаться с ней в середине 2008 года. Расставание было болезненным. Типография не выплатила ей довольно большую сумму премии за выполненные заказы, и я до сих пор корю себя за это. Но случилось так, как случилось. Сначала Павлова сказала, что в кассе нет денег, потом посчитала ущерб от непринятой заказчиками продукции и сказала, что он полностью покрывает премию Елены. А сама Елена Волк, вероятно из гордости, так и не обратилась ко мне повторно.

Я сам лично, как и Елена, за годы, отданные типографии, ничего не приобрёл в материальном плане, но не жалею об этом, потому что приобрел колоссальный опыт. Надеюсь, что и Елена не будет держать на меня злобу, так как та школа жизни, которую мы прошли в очень короткий срок в Типографии МГУ, не сможет сравниться ни с каким другим опытом.

 

Павлова Наталья Валерьевна, главный бухгалтер Типографии МГУ 

Павлова Наталья – один из главных персонажей моего рассказа, по должности – второй человек в типографии после меня. По некоторым вопросам она вышла на первое место, приведя к краху мои планы по развитию типографии. Думаю, её выбор стал моей главной ошибкой того периода. Поэтому я остановлюсь на ней подробнее, чем на других сотрудниках. Познакомились мы на моей прежней работе в компании «Вариант-офсет», где я работал руководителем отдела продаж, а её прислали в качестве бухгалтера-контролёра новые собственники из фирмы DPI после поглощения нашей компании.

Тогда она показалась мне очень энергичным и знающим своё дело специалистом, способным распутывать сложные финансовые проблемы. Я был удивлен, когда через 2-3 недели после начала совместной работы Павлова была неожиданно уволена без объяснения причин. В той компании было не принято задавать вопросы руководству, и так как мне тоже не очень нравились новые владельцы, в душе мне было жаль Наталью.

После этого я не слышал о ней больше года и вспомнил, только когда оказался в Типографии МГУ и искал туда главного бухгалтера. Прежние бухгалтеры, узнав, что нужно работать с коммерческими заказчиками и знать компьютерные программы, сразу отказались от должности главного бухгалтера, а по моим объявлениям никто не отзывался. В этот момент я вспомнил о Наталье, разыскал через знакомых её телефон и пригласил на собеседование. Она тут же согласилась и уже на следующий день приехала в типографию со своим сыном – Квартальновым Романом.

Выяснилось, что после увольнения из «Вариант-Офсет», которое она объяснила несовместимостью характеров с руководством, она долго не могла найти работу, а к тому моменту работала в какой-то торгово-закупочной компании по алкогольной продукции. Она сказала, что ей очень не нравится её работа, так как приходится иметь дело с чёрным налом и что она боится проверок, которые в той отрасли проходят очень часто.

Я объяснил Наталье суть происходящего в типографии и рассказал обо всех сложностях, ожидающих нас, о проблемах с регистрацией нового структурного подразделения, об отсутствии средств и помощи со стороны МГУ, о грандиозности стоящих перед нами задач и историческом масштабе дела.

Она сразу согласилась на моё предложение и, взяв неделю на завершение дел и увольнение со своей старой работы, вышла к нам в должности главного бухгалтера в конце июля 2007 года.

Я жалею, что перед тем, как связаться с Натальей, я не выяснил причину её увольнения из «Вариант Офсета». Где-то через полтора года, случайно встретившись с её бывшей руководительницей – Ириной Ионесян, я завёл разговор о Павловой и выяснил, что она была уволена за попытку перевести деньги фирмы на посторонний счёт. К сожалению, к тому моменту на ней было уже много завязано, и к тому же она была оформлена приказом ректора в штат Типографии МГУ.

Поначалу Наталья рьяно взялась за работу, добилась от меня первоочередной закупки компьютеров для бухгалтерии, установила программы учёта и начала обучать бухгалтеров и кадровика, которых я сразу определил под её непосредственное подчинение.

Правда, она с самого начала не хотела ходить вместе со мной по кабинетам начальства Университета и пробивать открытие р/с в казначействе. Но мне было достаточно того, что она взяла на себя всю финансово-экономическую работу, расчёт и выдачу зарплат сотрудникам, контроль входящих денежных средств и оплату долгов поставщиками бумаги и расходных материалов.

Перегруженный делами в типографии, я с удовольствием передал ей все эти вопросы и никогда больше ими не занимался. За всю свою полиграфическую карьеру я никогда не сталкивался с финансовой стороной функционирования предприятия, а был только руководителем технологических отделов, был далёк от бухгалтерии и других бумажных дел. Никто раньше от меня этого и не требовал, ведь в коммерческих структурах обычно существует жесткое разделение обязанностей, и я занимался только тем, в чём разбираюсь.

После такого разделения обязанностей я полностью сосредоточился на том, как добыть средства для существования предприятия. А Наталье доверил хранение и распределение этих средств.

Мне сразу не понравилась её закрытость и создание льготных условий и привилегий для своих непосредственных подчинённых (3 бухгалтеров и моего помощника по кадрам) и субъективное отношение к остальным сотрудникам типографии. Но у всех есть недостатки, и я готов был с этим мириться, главное, чтобы дело двигалось вперёд.

Первые полгода нас объединяли общие проблемы с регистрацией предприятия, переводом сотрудников и долго не открывающимся казначейским р/с. Другие сотрудники типографии не были посвящены в эти детали, их это не беспокоило и на их зарплате никак не отражалось.

Также Наталья приняла активное участие в противодействии козням бывшего директора Русских.

Все это «замыливало» мне глаза и не позволяло увидеть за приличной внешностью сущность жадной и хитрой женщины, которая, как я впоследствии понял, ставила во главу всего личное обогащение и успех.

В полной мере эти негативные черты проявились уже в 2008 году, когда Наталья, помимо контроля над бухгалтерией и счетом Типографии МГУ, получила в свои руки фирму ООО «Ниман принт». К этому моменту она переехала в кабинет бывшего директора Русских, объединённый с моим кабинетом одной приёмной, в которой было рабочее место кадровика Симоновой Е.С.

Она установила у себя сейф для хранения наличных денег типографии и компьютер с единоличным доступом к программе банк-клиент с р/с ООО «Ниман принт».

Она попросила заменить замки в двери этой комнаты и единственная во всей типографии отказалась сдавать ключи на вахту и делать дубликаты с них. На мое требование она ответила, что не может рисковать деньгами типографии.

Генеральным директором этого ООО был назначен Николай Зайцев, работавший в типографии заведующим производством, но он, также как и я, ничего не смыслил в финансовых вопросах и с самого начала все подписи и печати за Николая в договорах, счетах и платёжных поручениях ставила Наталья.

Ежедневно, с раннего утра и до позднего вечера, я был занят решением нескончаемых дел и проблем типографии, поиском и зарабатыванием средств на з/п персоналу и выплату долгов поставщикам. Мне некогда было контролировать работу Павловой. Впрочем, даже если я и захотел бы проверить её работу, у меня ничего бы не получилось, так как я не смыслил ничего в финансовых вопросах и бухгалтерии, не работал никогда в бухгалтерских программах. Успокаивало меня и то, что Павлова успешно сдавала квартальные отчеты в ЦБ Г. Л. Мазиной – главному бухгалтеру МГУ.

Первым сигналом нечистоплотности Натальи явилась покупка ею летом 2008 года нового автомобиля Пежо 308. Находясь уже год в состоянии перманентной нехватки денег, как в типографии, так и в личной жизни, я очень удивился такой дорогой покупке. Она объяснила, что купила машину в кредит, продав свой старый автомобиль. Меня объяснение удовлетворило, хотя холодок остался.

Следующим сигналом стало появление в бухгалтерии родной сестры Натальи – Скрипниковой Екатерины. Та мне интуитивно не понравилась, и я дал понять Наталье, что не возьму её в штат типографии. Наталья согласилась, попросив только возможности для сестры приходить в типографию и бесплатно помогать ей «разгребать завалы». Наталья объяснила, что сестра сидит дома в декретном отпуске и ей скучно, поэтому она готова бескорыстно помочь. На это я не смог возразить, тем более что сам когда то был в похожей ситуации со своей женой.

Только в 2010 году я узнал, что и тут Наталья провела меня. Как и её сын, Роман, Екатерина была включена в штат типографии и получала зарплату старшего бухгалтера. К слову, семейная династия Павловых в Типографии МГУ не закончилась на этом и с лета 2009 года в штат типографии была включена и дочь Натальи – Вероника Павлова, которая также до 2010 года получала з/п, эпизодически появляясь в типографии.

К сожалению, обо всех этих семейных хитростях я узнал слишком поздно, в тот момент, когда сам уже стоял на пороге увольнения, а ответственные сотрудники, бухгалтеры и кадровик не нашли в себе смелости рассказать мне о нарушениях, либо были замотивированы Натальей.

Несмотря на то, что типография стремительно развивалась, мы постоянно находились в ситуации хронической нехватки денег.

Закончив 2007 год с долгом в 3 млн. рублей, мы продолжали падать в долговую яму. Суммы я называю приблизительные, так как точной информацией не владел никогда. Несмотря на то, что в 2008 году мы вышли на оборот порядка 3-4 млн. рублей в месяц, чего по моим прикидкам должно было хватать на закупку бумаги и выплату зарплаты (ФОТ составлял около 1,5 млн. в месяц), наш снабженец регулярно рапортовал о растущей задолженности перед поставщиками.

Иногда, для разрешения критических ситуаций с тем или иным важным поставщиком, мне приходилось обращаться к Павловой с указанием немедленно погасить задолженность. Как правило, это оборачивалось либо задержкой выплаты з/п, либо ростом долгов перед другими поставщиками. Разумеется, наиболее часто я вмешивался в процесс распределения денег в пользу выплаты з/п работникам типографии.

Наталье не нравились мои вмешательства, и если поначалу она все-таки исполняла указания, то впоследствии её сопротивление и количество отказов по различным причинам стало расти. Мне также не нравились конфликты Натальи с руководителями других подразделений, которых я считал компетентными и добросовестными людьми. Наталья подлавливала их на разных ошибках, которые неизбежно возникают у интенсивно работающего человека, разгребающего постоянные авралы, что не редкость в нашем типографском деле. Она раздувала их значимость и преподносила мне, добавив якобы корыстные интересы этих людей. Как правило, я старался сглаживать эти конфликты Натальи и защищать сотрудников типографии. В случае, когда вражда принимала открытые и демонстративные формы, передо мной вставал выбор – или Наталья, или этот сотрудник. Наталью, по причинам, описанным выше, я уволить не мог до конца года, поэтому жертвовал другими сотрудниками.

Достаточно тяжелым ударом для меня и для типографии стало увольнение весной 2009 года руководителя отдела приема заказов Юлии Бойко. В её случае, кроме конфликта с Натальей, сыграло роль и активное переманивание её со стороны конкурирующей типографии – «ПДФ». Видя, что Наталья выживает её из типографии (видимо, опасаясь, что Юлия, как человек грамотный в финансовых вопросах, может раскрыть её махинации), Юлия поддалась на уговоры «охотников за головами» из «ПДФ». Я видел нарастающий конфликт между этими двумя женщинами и оттягивал развязку, внутренне готовый расстаться с Натальей, чтобы оставить Юлию, но события приняли стремительный и необратимый характер.

Не знаю, возможно, для ускорения процесса, а может быть случайно, Наталья выдала Юлии кредит на покупку автомобиля, не проинформировав меня. Впрочем, если бы меня спросили, я бы одобрил этот шаг, так как выданная сумма покрывалась премией, положенной Юлии за принятые ею в работу заказы, поэтому кредит можно было считать просто преждевременной выплатой премии. Юлия принесла мне заявление об увольнении, заявив, что решение окончательное, и что она уже устроилась на работу в другую типографию. Это был серьезный удар под дых нашей типографии, но я уже ничего не мог поделать. В этом случае говорить о том, что я собираюсь уволить Наталью, не имело смысла.

Другим сотрудником, с которым мне пришлось с сожалением расстаться из-за Натальи, был начальник производства Лещенко Сергей Геннадьевич. Очень толковый полиграфист, умеющий брать ответственность на себя в сложных ситуациях, знавший почти всё оборудование не только как оператор, но и как инженер-механик.

Благодаря ему многие наши машины значительно продлили ресурс своей работы и постоянно находились в рабочем состоянии, несмотря на перегрузки и различные ЧП. Сергей Геннадьевич, как и я, жертвовал своим личным временем, торчал в цехах до поздней ночи и регулярно выходил на работу в выходные. Как бывший военный, он открыто выражал свою позицию по отношению к работе бухгалтерии. Расставание с ним произошло в конце 2009 года, формальным поводом стали бракованные тиражи, ответственность за которые взял на себя Лещенко. Реальным же поводом была несовместимость его с Павловой.

По просьбе Натальи Павловой было уволено ещё несколько ответственных сотрудников, но о них я писать не хочу, так как в чем-то разделял её мнение о качестве работы этих людей, а сейчас не хотел бы портить им репутацию.

Сам же я, несмотря на свои подозрения на непорядочность Павловой, старался не показывать это людям, полагая, что конфликты руководства не должны касаться подчиненных. Возможно, это было ошибкой, так как люди избегали прямых жалоб мне на её действия, думая, что мы заодно.

Скрипникова прочно обосновалась в типографии и начала брать в свои руки функции закупки материалов. Мне это подавалось под видом необходимости экономии и контроля за работой нашего штатного снабженца – Корнеевой Валентины Ильиничны. Я понимал беспочвенность таких проверок, так как видел в Валентине Ильиничне человека советской закалки, болеющего за общее дело. К тому же, процесс поиска и закупки материалов требует обширного опыта и знаний в области полиграфических технологий, которых не было и не могло быть у Скрипниковой. Но остановить её я не смог. Я ограничил возможность командования снабженцем со стороны Скрипниковой, хотя и не запретил его совсем.

Параллельно я форсировал внедрение автоматизированной системы управленческого учета, в которой должны были отражаться все процессы, происходящие в типографии, и в которой можно мгновенно получить отчет о финансах, загрузке оборудования, складских запасах и других параметрах производственного процесса.

Вскоре Скрипникова стала приезжать в типографию на новом автомобиле. Но я снова отбросил подозрения, укорив себя в мании преследования. В конце концов, Екатерина была замужем, и я не знал о финансовых возможностях её мужа.

Через полгода я увидел и Квартального Романа за рулем нового авто, но ничем не смог подкрепить свои подозрения. Как я говорил выше, Наталья рассказала, что Роман очень удачно устроился в какую-то компьютерную фирму на высокооплачиваемую должность. Да и сейчас у меня нет никаких доказательств, кроме внутреннего ощущения, что семья Павловых «гуляла» на деньги типографии.

Поняв, что Наталья не чиста на руку, в середине 2009 года я принял твёрдое решение расстаться с ней. Для этого нужно было выбрать удачный момент, учитывая её полный контроль над коммерческим счетом ООО «Ниман Принт» и казначейским счетом типографии. Я боялся, что при скандале она уйдет не с пустыми руками. После некоторых размышлений я принял решение осуществить свой план в конце 2009 года. Тогда, думал я, Наталья наверняка обнулит коммерческий счет, чтобы сэкономить на налогах, а казначейский счёт будет заблокирован до переоформления. Но моим планам не суждено было сбыться. Накануне Нового Года несколько сотрудников типографии написали жалобу на меня и Павлову, где говорили о задержке з/п (она в тот момент составила 1,5 месяца) и других нарушениях в кадровом и финансовом учёте. По результатам этой жалобы в типографии началась проверка, а Павлова со Скрипниковой, не дожидаясь её итогов, сбежали из типографии, попутно уничтожив всю доступную им бухгалтерскую документацию. Эта проверка открыла мне глаза на все их махинации и показала некомпетентность Натальи Павловой в финансово-экономической деятельности и документообороте.

 продолжение следует... здесь

Шарифуллин Марсель, СИЗО №3 г.Москвы

февраль-март 2012 г 


 Как я пытался возродить типографию МГУ. Часть 4. Как я пытался возродить типографию МГУ. Что из этого получилось. Часть 2. 
Автоматизированная Система Управления Полиграфическим Предприятием

· тюрьма · мемуары · новости · статьи · справочная информация · полиграфические книги · нормативы, законы · полезные ссылки · форумы · о сайте и мне ·



Copyright © 1999—2017 Марсель Шарифуллин